Адей Омотаде — Ээро: Ээсу

Adey Omotade, звуковой художник и культурный картограф, укоренённый в Лагосе и сформированный опытом жизни в рассеянии в Париже, Йоханнесбурге, Берлине и Кот-д’Ивуаре, привносит в эту работу редкое чувство: он идёт между мирами, неся с собой ритмику дома и разлад рассеяния. В его руках звук становится обрядом: переселением души, сплетением колокольчиков, напевов и песнопений, сотканных из святилищ Ифа, речных берегов и празднеств йоруба. Исполняя двойную роль гриота и картографа, Омотаде, работающий на стыке звуковой экологии, опытной музыки и звукового оформления, выстраивает каждую дорожку как святилище: многослойную, осмысленную, живую дыханием и кровью; каждая дорожка — возлияние, каждый разрыв — призыв. Каждая дорожка разворачивается, как асо-оке, праздничная ткань народа йоруба: барабаны, говорящие многоритмами, синтезаторы, изгибающиеся, как волны, заклинания, уложенные слоями, как память, затихающие и возвращающиеся — мягко, как вода у берегов реки Ошун.

Влияние опытного звукового оформления заметно повсюду, но ‘Ni'ran’ — не холодная отвлечённость. Он пульсирует жизнью: биением говорящих барабанов, дыханием фоновых звуковых слоёв и теплом голосов бабалаво, жрецов Ифа, призывающих ире (благословения) для всех. ‘Oori : Ogbe’ призывает священный Оду Ифа — гадательный стих, говорящий о началах, ясности и судьбе. В ‘Ofo : 'Nkantation’ многоритмы раскрываются, как строфы: каждый удар — зашифрованное послание, приглашающее слушателей задуматься о судьбе и согласованности. Заглавная дорожка ‘Ęęro : Eeşu’ начинается с тревожащего голоса жреца, читающего Оду Ифа, — призыва воздать Ээсу должное. Ударные узоры разворачиваются, как строфы: каждый удар — и память, и молитва.